Пенитенциарная психология требует не только профильного образования, но и исключительной эмоциональной устойчивости. О том, как выстраивать профессиональные границы в общении с рецидивистами и сохранять эмпатию без деструктивного сочувствия, рассказывает психолог ИК-3 УФСИН России по Алтайскому краю Алёна Коваленко. С героиней материала мы пообщались в преддверии профессионального праздника — Дня сотрудника психологической службы уголовно-исполнительной системы.
Третье поколение
В исправительной колонии на Куете служил ее дедушка и более 40 лет отработала вольнонаемной бабушка. Затем здесь же служили мама и отец.
«И я с юности не видела для себя другого жизненного пути, кроме как служба», — улыбается Алёна.
После окончания экономико-юридического института девушка пришла работать тоже в это исправительное учреждение. Девять лет на вольнонаемных должностях — сначала программиста, потом сотрудника отдела кадров. За это время получила еще одно высшее образование, родила сына. И... приняла непростое решение уйти в гражданскую сферу.
Следующие девять лет были наполнены важными событиями в личной жизни и интересной деятельностью. Большое удовлетворение испытывала от того, что смогла приложить свои профессиональные знания и жизненный опыт во время работы администратором в общественной некоммерческой организации «Много деток — хорошо!». Как юрист вела приемы и консультировала многодетных матерей, попавших в сложную ситуацию. С командировками объездила весь Алтайский край, побывала во многих регионах России.
«Именно тогда я поняла, что мне необходимо еще и психологическое образование, потому что ко мне обращались женщины по очень эмоциональным вопросам — разводы, алименты, абьюз со стороны супруга. Тяжело было сознавать: посетительницы плачут, а я не могу их успокоить, не знаю, как вести самой и чем помочь им», — рассказывает Алёна.
Однажды она, готовившаяся к защите диплома по психологии, проводила вместе с специалистом тренинг для многодетных мамочек. Трансформационные игры помогают участникам понять свои скрытые желания, найти причины неудач и изменить жизнь. Алёна должна была найти ответ на вопрос, о чем в своей жизни она жалеет. Женщина же была уверена, что никогда ни о чем не жалела! Ведь зачем принимать решение, если будешь потом о нем жалеть?.. Единственное, что всплыло в памяти, это сожаление, что не вернулась в уголовно-исполнительную систему. А через месяц после этого случая — звонок из УФСИН. Предложили службу.
Не пробирают их истории
«Для меня служить в УИС не страшно. Это скорее призвание. Я понимаю, что сама пришла к тому, чего достигла, сделала все для этого», — признается психолог психологической лаборатории ИК-3 УФСИН России по Алтайскому краю лейтенант внутренней службы Алёна Коваленко.
Уже два года она работает с очень непростым контингентом. На «тройке» сидят рецидивисты. Число «ходок» у некоторых переваливает за десяток. Немало и тех, кто отбывает срок по очень тяжелым статьям УК. В работе с ними архиважен твердый характер. Осужденные сами отличные психологи. Они просчитывают человека с одного взгляда: по его походке, интонации, глазам.
«Сижу перед ними, даже еще слова не сказала, а они уже знают обо мне больше, чем я сама о себе знаю, — шутит Алёна. — Но страха перед ними у меня нет. Есть осторожность, есть понимание границ общения. Но боязни, что передо мной убийцы или маньяки, нет».
Не в правилах психологов УИС узнавать у осужденных о совершенных преступлениях. В личных беседах обычно касаются воспоминаний детства, родительского дома, школьных лет — всего того, что дает представление о воспитании, формировании характера, типа личности. Но иногда сами осужденные раскрывают свою криминальную подноготную. И это страшные рассказы.
Запомнилась Алене история одного осужденного. Он с приятелем и малознакомым мужчиной распивали спиртное. Принятого оказалось мало. Денег на новую поллитровку ни у кого не было. Но обнаружилась бутылка водки, которую случайный «компаньон» спрятал от них в своей куртке. Собутыльники забили его топором.
«Меня потрясло, что он говорил об этом спокойно, почти равнодушно, как- будто они не человека убивали, а дрова кололи», — признается собеседница.
Порой рассказы мающихся за колючкой людей продиктованы исключительно их буйной фантазии. Кто-то утверждает, что он на свободе миллионами ворочал, кто-то клянется, что является сыном нефтяного магната...
С кем ей по-человечески интересно общаться, признается Алёна, так это с пожилыми осужденными. Хотя эти дедушки-сидельцы — особо сложная категория для пенитенциарных психологов. У них, как правило, большие сроки наказаний, в основном, за тяжелые преступления, а возраст — солидный, и они понимают, что могут никогда не выйти на свободу... Стариков раздражают многие более молодые осужденные — наркоманы, лица с нарушением мышления, те, у кого разговоры только вокруг «выпить-покурить-подраться».
«Я же могу поддерживать с ними разговор на любые темы — и про историю, и про географию. Они быстро вовлекаются в общение, порой открываются совсем неожиданной стороной. Психолог для них как отдушина. Это человек, с которым они могут просто поговорить. Они посидели со мной, поговорили час, отдохнули душой, получили „глоток свежего воздуха“ и им стало спокойнее», — говорит Алёна.
Нередко на индивидуальных занятиях с психологом осужденные плачут. Даже отъявленные злодеи. В режимную зону Алёна всегда приходит с бумажными платочками. Пусть сидят и плачут, сколько хотят. Слезы неплохо облегчают придавленные прегрешениями души.
«Иногда я себя сравниваю с медиком, который профессионально „черствеет“. Меня не пробирают уже ни их истории, ни их слезы. Я просто должна с ними работать. В этом плане я эмпатична. Понимаю, что осужденный чувствует, о чем он сожалеет, понятны его эмоции. Но жалеть его и сочувствовать ему — нет. Мне проще быть в „скорлупе“, чтобы спокойно работать», — таково ее убеждение.
Самая любимая мама
«От того, что мама трудоголик, страдает семья», — грустно сознается собеседница. А семья у Алены — прекрасная. Вместе с мужем Сергеем они воспитывают сына Антона и трех очаровательных дочек — Веронику, Екатерину, Ангелину. Рождение девочек, как три капли воды похожих друг на друга, — отдельная история.
Буквально через несколько дней после того, как она узнала о беременности, Алёна попала в больницу температурой 40 градусов. Оказалось, двусторонняя пневмония. В течение трех недель ее пичкали антибиотиками и просвечивали рентгеном. Соседки по палате наперебой советовали делать аборт, пугая рассуждениями, что ребеночек может родиться с отклонениями. И тогда Алёна, написав отказ от лечения, сбежала домой.
Первым делом записалась на платное УЗИ, чтобы узнать, все ли хорошо с малышом. Врач долго всматривался в картинку на мониторе, прежде чем потрясенно произнес: «Ой, а у вас двойня... Ой, нет, тройня!». Слезы фонтаном брызнули из глаз женщины. Бесстрашная Алёна плакала от счастья и страха за жизнь и здоровье не одного, а трёх своих малышей.
Беременность протекала сложно. На сроке 26 недель женщину положили в краевой перинатальный центр «ДАР». Врачи, акушерки, медсестры были предельно внимательны, ведь в истории центра это был первый случай рождения тройняшек.
Это произошло — о, магия цифр! — 30 июля: в 3.01, 3.02 и 3.03 ночи на свет появились три здоровые и крепкие — весом около 2 кг у каждой — девчушки. Катюша, первая из тройни, родилась в плодном мешочке. Врач Евгений Хабаров пошутил: «Счастливая будет, в „рубашке“ родилась». А вторая дочь — Вероника — по стечению обстоятельств стала юбилейным пятитысячным младенцем, рожденным в «ДАРе».
«Мои дети — это дар Божий. Естественная тройня, никаких ЭКО. Когда они родились, поняла, что, наверное, я Богом поцелованная. Тройняшки заряжают меня. Мое тройное счастье дает мне сил на все, — улыбается Алёна.
Девочки растут очень самостоятельными. У каждой — свой характер. Ответственная за коллектив Вероника. Любит готовить. С четырех лет могла накормить себя и сестер бутербродами. Екатерина — девочка-праздник и организатор всех семейных мероприятий. Отвечает за красоту лиц, волос, одежды. Ангелина отличается таким же стойким и твердым характером, как мама и бабушка. Обожает конструктор «Лего», мечтает стать инженером.
Три сестры обожают своего старшего брата Антона, который учится в ЗАТО «Сибирский». Он приучил их к рыбалке: рассказывает о поплавках, крючках и блеснах, с первыми лучами солнца водит к озеру забрасывать удочки. Девочки в восторге! Самые счастливые минуты, когда они все вместе, читают вслух книги, играют в настольные игры, ходят на прогулки, выезжают на природу. Я спрашиваю у девчонок: «Какая у вас мама?». В ответ: «Самая любимая!».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Из барака на сцену. Бывший заключённый с Алтая - о пути от колонии до театра 
«Гордятся собой». Тюремный психолог раскрыла особенности мышления педофилов 
«Убил маму и говорил о ней как о живой». Тюремный психолог о мыслях маньяков